Блюз

Легенда о блюзе похожа на легенду о золотом веке: вот раньше существовало нечто подлинное, настоящее и бесконечно ценное, чего сегодня уже нет. Блюз, с одной стороны, прост, но с другой — неподражаем, невоспроизводим.

Блюз устроен несложно, он упорно повторяет один и тот же рифф, одну и ту же загогулину, и вот в этой маниакальной упорности, в напряжении дребезжащей гитары и немолодого голоса, в сочетании этого напряжения со свободным ритмом, с раскованностью и есть первый секрет блюза. Блюз полупуст, но того, что есть, оказывается вполне достаточно.

Вторая характерная особенность блюза — это неподдельные сконцентрированность, серьезность и безрадостность. Блюз не то чтобы мрачен, блюз меланхоличен. Блюз не нагоняет театральную тоску, в блюзе (кажется, что сам собой) проявляется невеселый взгляд на устройство жизни.

Ностальгия по блюзу — это ностальгия по такому состоянию человеческой души, когда окружающие обстоятельства жизни непосредственно проявляются в музыке. Это тоска по непосредственной связи между обстоятельствами жизни, состояниями души и внешним видом произведения искусства.
Ведь сами по себе страдания вряд ли кто-то хочет пережить по доброй воле, тем более страдания изгоя или раба, и вряд ли интересны рассказы о маете и муках, чужое монотонное нытье, как правило, раздражает. Но вот когда песни производят впечатление выстраданных, когда в голосе певца, в звуках его гитары, как нам кажется, спрессован его реальный жизненный опыт, тут наше сердце тает, тут нас пробирает до костей.

Андрей Горохов, «Музпросвет»